Главная Наш город Две стороны медали

Две стороны медали

0 849

или
Темная и светлая стороны
Clandestinus

2.04.2014clandest 200x152 Две стороны медали

Исаев Сергей Викторович (Clandestinus) – знаменитый писатель, поэт, сценарист, переводчик, журналист и общественный деятель Литовской Республики.

Родился 2 мая 1973 года в Клайпеде. Приобрел известность как переводчик, эссеист, автор готических и хоррор-повестей.

Здравствуйте, Сергей Викторович! Вы окончили школу Максима Горького. Уже после Вашего выпуска там организовали театр «Маска» (режиссер Галина Семенова), который в этом году празднует свое двадцатилетие. Вы когда-нибудь видели их выступления?

– К сожалению нет. Хотя я очень люблю театр. В последние годы мне нравился один профессиональный калининградский коллектив – «Другой театр». Что они только не вытворяли, ставили Сологуба, Брюсова и Толстого, причем на таком великолепном уровне! К сожалению, по причинам вполне банальным – отсутствие финансирования, они уже пару лет как накрылись.

– Почему Вы пишете именно готические и хоррор-повести?

– О, это было еще до монастыря. Я тогда увлекался черной магией и оккультизмом. Кстати, в прошлом году вышел мой роман «Эфимирида», посвященный подобным изысканиям… В рецензии было написано, что он писался 20 лет. Чушь собачья! Написан он где-то за полтора года, правда, двадцать лет тому назад. Сейчас я его только урезал и немного отредактировал. И скоро еще один мертвец будет поднят из гроба – роман «Елизавета». Осенью буду представлять его в Москве, а потом в Минске.

– Вы занимались черной магией?

– Занимался. Когда был молодым идиотом. У меня даже есть диплом церкви Сатаны (Сан-Франциско, США). Мало того, сначала я стал магистром черной и белой магии, а спустя много лет преподавал католическое богословие. Вот так жизнь повернулась. В итоге увлечение магией стало одной из причин, по которой я ушел в монастырь. Надо же было как-то замолить это все. 8 лет занимался черной магией, столько же был и монахом.

– После школы вы пошли на специальные курсы английского языка. Скажите, почему именно английский?

– Очень просто. В то время мы организовали одну из первых рок-групп в Литве. Естественно, пели на английском языке. А так как тексты для нашей группы писал я, то пришлось его подучить. Опять же, какой казус, язык я изучал в Литовском Христианском колледже – для того, чтобы писать сатанистские тексты…

– А после курсов английского языка почему-то ударились в философию.

– Философия меня всегда интересовала и притягивала. Поэтому я уехал в столицу и там окончил, опять же, Вильнюсскую семинарию для католических священников. Мне многие советуют написать свою автобиографию. Получится противоречивый образ, похлеще Сальвадора Дали. Я действительно позволяю себе, согласно Энштейну, идиотствовать как мне хочется. Это помогает разобраться в себе.

– После философии Вы решили изучать богословие и уехали во Францию.

2.04.2014 1clandest 200x231 Две стороны медали

– Да. Изучать богословие в Литве – глупость несусветная, хотя бы потому, что нет хороших богословов. Остается только заграница. Более менее нормальные люди, интересующиеся богословием, едут, в основном, в три места: либо в Германию, либо в Италию, либо во Францию. В Германии богословие – штука смешная, есть даже такой католический анекдот: «У людей есть два выбора спасения: один через Иисуса Христа, другой – через немецкое богословие». Рим – чересчур фанатичен. Так что я выбрал золотую середину, французский город Сен-Жодар, университет св. Иоанна Богослова. Тем более, что мне всегда импонировало, что Франция – старшая дочь католической церкви. Это еще сэр Вальтер Скотт писал.

– А после Франции Вы решили поехать в Ливан.

– Да. Я отказался от всех христианских догматов и стал изучать исламское право и шариат в Джинаньском университете в Триполи.

– Но потом вы вернулись в христианство? Или так и остались в исламской вере?

– Нет, в христианство я не вернулся, да и с исламом покончил. Я понял, что религия – это пустоцвет. Просто пустоцвет. И, если уж прибегать к каким-то условностям, то меня можно назвать атеистом. Но это, повторюсь, условность.

– То есть после стольких лет изучения религии, проживания в монастыре, Вы стали атеистом?

– Да. Когда-то же надо дать отчёт своим действиям, проанализировать собственное мировоззрение, перестать себе лгать в конце-концов… Я осознал, что это все чушь. Причем, абсолютная.

– И все же, вернемся во время, когда вы были монахом. Вы же два года проработали в Центре воспитания слабоумных детей?

– Да. Это еще в мою бытность доминиканцем. Мне в послушание вменили детей. Эти два года – самый жуткий период в моей жизни. На мне было около 80 человек. Их поделили на четыре разные группы: первая – дети 10 лет, вторая – 12-13 лет, третья – переходная, а четвертая – 26-28 лет. Вот и получилось, что каждый день я приходил в разную группу. Одних надо было по головке погладить, а с другими уже за руку здороваться.

Когда настоятель сказал, что мне детей вверяют, я за голову схватился! Я взрослых терпеть не могу, а тут с детьми сидеть. Да еще и дети с умственными отклонениями – они же такие чувствительные! Словно неземные создания, правда, со своими тараканчиками. После первого дня я прибежал к настоятелю и умолял снять с меня эти обязанности. Он не снял. И, я думаю, эти два года действительно изменили меня, задолго до того, как я сейчас вот, пришел к гуманизму. Думаю, что я прошел чудесный путь, и ни секунды не раскаиваюсь в своей прежней жизни.

С детьми мы лепили из пластилина, пели литовские национальные и христианские песенки… Но все-таки видеть их каждый день очень тяжело. Это ведь такие добрые и чистые существа. Глядя на них думаешь: «За что им это?». Так можно и веру потерять. Не в человечество, а в Бога. Хотя, по-хорошему, с верой я расстался после усиленных занятий астрофизикой. Совет верующим: если не хотите пойти моим путем – ни за что не рассматривайте последних фотографий «Хаббла».

– После этого вы еще два года преподавали Закон Божий в католических гимназиях в Кретинге?

– Да. Это было просто «чудесное» время. Слава Богу, все-таки не целых два года. Второй год не полностью. Вот там было вообще жутко. Мне попались шестиклассники, причем класс – дети из ассоциальных семей. Всего их около тридцати, поровну мальчиков и девочек. А для меня дети – это что-то неземное. Своих у меня нет и вряд ли будут. Это все-таки не мое. Так что я в первый же день зашел в класс и сказал, что я строгий, никаких хи-хи ха-ха не потерплю. В конце концов вышло так, что мой класс занял первое место среди школы по моему предмету, а я стал лучшим учителем. Как так получилось – сам не знаю. Остальные братья действительно пришли такие серьезные, строгие, бородатые – преподавать невинным душам Закон Божий. Мы же на уроках ходили играть в футбол, баскетбол… А стали лучшими. Пока дети есть дети, не надо забивать им голову всяким маразмом. Такая вот моя позиция. Сейчас кого из своих учеников встречаю – стали прикольными, уважаемыми людьми. Ни одного преступника я не воспитал.

– Чем занялись после того, как покинули монастырь?

– Вернулся в Клайпеду, занялся переводами. С литовского языка сначала не переводил, в основном с итальянского, французского, немецкого, английского. Это основные мои языки. А так я полиглот. Знаю 24 языка. Сейчас учу двадцать пятый – армянский. Очень красивый язык, я как его услышал – буквально влюбился. Кстати, японский я именно так и выучил – влюбился в японку. Чтобы рассказать ей о своих чувствах, пришлось выучить язык.

– А потом подались в журналистику?

– Да. В 2004 году стал редактором отдела культуры газеты «Клайпеда». Мне всегда «везло» – я только попадал на какое-нибудь место и тут же становился редактором. А работал как прокаженный журналист. Через год не выдержал и ушел в литературно-художественную газету «Слово», где меня снова сделали главным редактором. Однако здесь задержался на целых три года. А потом появился еженедельник «Причал-Клайпеда» и я перешел туда. К сожалению, он просуществовал только полгода, потом его закрыли. Кто-то говорил, что из-за недостатка финансирования, а я считаю, что наверняка там были «подводные течения». Русская газета была просто не нужна в Литве. Не угодна, если хотите.

– В прошлом году Вы перевели титанический труд Кристионаса Донелайтиса «Времена года» и были признаны его лучшим переводчиком.

– Да. В этом году исполняется уже 10 лет, как я занимаюсь переводами. До сих пор зарабатываю этим. Вот, готовится мое новое, юбилейно-подарочное издание. Первый номер, как того не скрывают российские заказчики, будет вручен Владимиру Владимировичу Путину. А перевод Донелайтиса – это, конечно, мой монументальный труд. Лучше я уже ничего не сделаю. Это действительно великолепный поэт.

– Теперь Вы работаете корреспондентом в различных русских, литовских и европейских газетах?

– Ой… У нас с Вами столько волос на голове не будет, чтобы пересчитать все издания, на которые я работаю. Пишу только о двух вещах: либо о культуре, либо о войне. Больше я ни о чем писать не могу, это проверено. Все-таки я – журналист-аналитик довольно медленного реагирования. Быстро писать тяп-ляп я не могу, да и не хочу, если честно. Сейчас мои статьи в основном о культуре. Нет войн, которые меня интересовали бы.

– Кроме всей этой работы, Вы же еще и основатель издательства «ARS MAGNA». Можете рассказать о нем поподробнее?

– Я основал «ARS MAGNA» в 2003 году как литературное сообщество, ассоциацию. Но уже спустя несколько лет оно выродилось исключительно в издательство. Последнюю книгу мы издали где-то полугода назад. И сейчас будем издавать еще, думаю, летом. Но это все приурочено, конечно, к Донелайтису и связанным с ним реалиями.

– А есть какой-нибудь самый запоминающийся момент или этап жизни?

2.04.2014su k donelaicio 200x105 Две стороны медали

– Каждый этап жизни прекрасен. Даже не могу выбрать. Все моменты нравятся – какие-то больше, какие-то меньше… Я люблю всю свою жизнь. Целиком. И если бы мне предложили что-нибудь в ней изменить, я бы не согласился.

2 апреля 2014 года

В интервью участвовала Екатерина ГУЩИНА,

ответственный секретарь проекта электронной версии газеты «Причал-Клайпеда»

Похожие статьи

Оставить комментарий...

Будьте первым, оставившим комментарий!